10:52 am: «Про американское посольство»
Некоторое время назад решил сходить вместе с женой в американское посольство для того, чтобы усилить ее позиции в непростом и ответственном деле получения туристической визы.
Записавшись на 10 утра, пунктуально прибыли к посольству в пять минут одиннадцатого. С парковкой в Москве в это время вообще все не очень гладко, куда хуже, чем на острове Шпицберген, поэтому пришлось оставить машину прямо под знаком «парковка запрещена». Я счел, что если машину на эвакуаторе уволокут хищные поборники тоталитарного режима, то в глазах консула можно будет выглядеть пострадавшим от деспотии и произвола, что может повысить шансы на получение визы.
Около посольства жалась на прохладном весеннем ветру, ежась от морозца, изрядная группка граждан.
Цепко выхватив взглядом тех, кто просто «шакалит у западных посольств», я решительно протиснулся вперед и поинтересовался, много ли тех, кто «записан на 10». Сопровождаемый злыми взглядами соотечественников, выяснил, что все, «кто на 10», уже внутри и радостно помахал жене ручкой. В пять минут одиннадцатого таких как мы пускали без очереди. Проникая в разверстые двери посольства, я задумался о мотивах, которые пригнали в посольскую очередь тех, кто записывался на 12 и на час дня. Объяснений не нашел, поверить в то, что люди просто любят потолкаться перед закрытыми дверями мне сложно. Если бы настолько любили очереди, то писали бы наверное номера на руках химическим карандашом и занимали бы очередь еще с ночи. Хотя как знать, может и такие были.
Внутри нас встретил бравый морской пехотинец или человек, наряженный им. Тревожным голосом он поинтересовался, не тащим ли мы с собой огнестрельное оружие, мечи, оружие массового поражения и прочие запрещенные к проносу на территорию США предметы. Я уверил его в том, что все подобные вещи мы благоразумно оставили дома. Он явно не поверил, но пропустил, буравя спину тяжелым подозрительным взглядом. В морской пехоте он явно не служил, ибо с таким излишком лишнего веса не сдал бы норматив даже по однократному приседанию с гамбургером.
После пехотинца нас ждала камера хранения. Туда положено сдавать все вещи, которые оставлять дома ну никак невозможно. Эти вещицы проносить на территорию США можно, но не далее оной камеры, где их необходимо сдать.
К этим ценным вещам относятся все электронные приборы, зажигалки, баллоны с аэрозолями, керосином и напалмом, а также «жидкостью для розжига», пока еще не запрещенную к продаже в московских супермаркетах.
Этот перечень наводит на мысли, что в прошлом в истории посольств США происходили всякие неурядицы, связанные с использованием открытого огня.
Но по сути это конечно серьезное нарушение прав тех, кто прокрался в посольство с целью себя поджечь. Сделать это будет сложно, разве только пропитать одежду керосином еще в очереди на улице. Ну и умение высекать огонь кремнем тоже будет полезным. Кстати, кремней в списке вещей, подлежащих безусловной сдаче не было.
Впрочем, просьба не воспринимать это как руководство к действию, я поджигания как метод политической борьбы не одобряю.
Камера хранения ломилась от богатств, глаза просто разбежались. Айпады, айфоны и айподы доминировали в ячейках, обрамленные редкими «Верту» и «Нокиями». Не иначе бесхитростные сограждане рассчитывают на то, что обладание яблочными продуктами демонстрирует лояльность звездно-полосатому флагу и верность американским ценностям.
Также в ассортименте присутствовали электронные книги самых разнообразных моделей в таких количествах, что я серьезно задумался о перспективах бумажного книгоиздательства. В камеру хранения я гордо сдал свой мобильник «Блекберри», вспомнив о том, что никто иной как Обама ходит с таким же, и вовремя вспомнил про свой перочинный швейцарский нож марки «Викторинокс».
Подарили мне этот нож на минувший день рождения и уже в начале января 2012 года у меня его обнаружил бдительный металлодетектор на входе в мадридский музей «Прадо». Нож у меня немедленно изъяли, видимо опасаясь, что я могу с ним наброситься на бесценные полотна Рубенса и Рафаэля, а может быть и остервенело изрезать «Обнаженную Маху» Гойи. Взамен я получил номерок, размером в два раза больше ножа. В умелых руках и таким номерком можно натворить дел, но впрочем речь сейчас не об этом.
Вспомнив, что я опять легкомысленно не выложил его из сумки, я стеснительно присовокупил его к своему мобильному. Тетка приемщица при этом смерила меня взглядом, похожим на тот, которым шериф из фильма «Рэмбо» посмотрел на изъятый у Сильвестра Сталлоне тесак.
Сразу за камерой хранения находится очередной рубеж безопасности в виде металлодетекторной рамки. И уж было я ее почти преодолел, как цепкий и осуждающий взгляд очередного американского гражданина дал мне понять, что я совершил очередную ошибку. В моей сумке обнаружилась бензиновая сувенирная зажигалка, купленная в свое время в городе Амстердаме. И все бы хорошо, но сделана она в форме патрона от крупнокалиберного пулемета, только немножко побольше. Я виновато улыбнулся и трусцой метнулся назад в камеру хранения добавить к своим нехитрым ценностям и этот патрон. Тетка посмотрела так, что мне захотелось ей торопливо рассказать, что на 11 сентября 2001 года у меня железобетонное алиби. Судя по выражению на ее лице она бы не поверила, так что я решил просто покраснеть и ретировался.
Получив номер электронной очереди для прохождения дальнейших этапов, я слегка расслабился и окинул взглядом собравшихся в посольстве сограждан. Зрелище было любопытным. Несмотря на то, что согласно требованиям приносить на собеседование ничего не надо, кроме паспорта и распечатки записи на собеседование, наши люди давно ничему не верят. Кое у кого наблюдались папки-скоросшиватели с кипами документов, некоторые из которых явно нотариально заверенные, перемежаемые архивными бумагами, ощутимо пожелтевшими от старости. Не иначе характеристики с мест работы, справки из профкомов и парткомов, документы на земельные участки и прочие объекты недвижимости, копии ПТСов на личный автотранспорт, и прочие доказательства, долженствующие убедить американского консула в «крепкой связи с Родиной и отсутствии иммиграционных намерений».
Люди, у которых иммиграционные намерения явно присутствовали, в толпе имелись в немалом количестве, причем у них папки с документами были самыми толстыми. Один колоритный мужичок вообще сидел в окружении пары чемоданов, причем выглядел он так, будто через три минуты объявят посадку на легендарный «Мейфлауэр», на котором в Америку прибыли первые колонисты.
У редких-редких хитроумных соотечественников были в руках бумажные книги. В ожидании собеседования они естественно их не читали, но гордо и свысока посматривали на безкнижных граждан, явно сдавших свои электронные книги в камеру хранения. Одна пышная тетка вообще достала из сумки какой-то лежалый и запылившийся томик и стала его листать с таким видом, будто извлекла самиздатовское издание «Архипелага Гулаг» на заседании горкома партии.
Членов молодежного объединения «Наши» кстати не видел. Писать обличительные тесты в лайвджорнал из центра финансирования протестного движения технически невозможно, не говоря уж про недоступность твиттера, фейсбука и «вконтакта». Кстати, странно, что «нашисты» еще не обрушились с критикой на американское посольство по данному аспекту ущемления прав интернет-молодежи, наверное действительно не были внутри ни разу.
Увы, углубиться в изучение разношерстного люда мы не успели, пригласили на очередную унизительную процедуру – дактилоскопирование, или попросту снятие отпечатков пальцев.
Со времен уже упомянутого мною Рэмбо технологии не стояли на месте и уже не нужно прокатывать пальцы в вязкой черной субстанции, которую в последствии затруднительно оттереть. К специальному сканеру сначала прижимаешь одну руку, потом вторую, потом два больших пальцев рядом и тревожно ждешь, не совпадут ли отпечатки с пальчиками Бен Ладена или Кобзона, и где-нибудь вне зоны видимости аппликанта загорится тревожная красная лампа и спецназовцы начнут лихорадочно запихивать магазины в свои М-16. В моем случае румяно-красным цветом почему-то зарделась американская девушка, бдительно изучавшая мои отпечатки и даже стеснительно попросившая еще разок прокатать большие пальцы. Не иначе они чем-то ей особенно понравились. А я вспомнил почему-то песню «I feel it in my fingers», но от демонстрации своих вокальных данных благоразумно воздержался.
После отпечатков делать было ровным счетом нечего и мы смирно ожидали своей очереди, которая шла довольно шустро. Кого-то собеседовали минуты три и радостные люди бежали к окошку кассы доплачивать сотню долларов за двухлетнюю визу, кого-то в сжатые сроки отправляли на выход без визы, видимо раскусив наличие иммиграционных намерений, кто-то зависал перед оком консула подольше, и тут уж видимо начинались неудобные вопросы, извлекались лежалые документы из папочек с ботиночными тесемками, жаркие рассказы о желании обязательно воочию увидеть мемориал Линкольна и прочее.
Один из соискателей, беседу которого я невольно услышал, вообще заявил, что он игрок и едет в Вегас на международный чемпионат по покеру. Консул явно не обрадовался такому туристу, не иначе ему самому доводилось прокатиться в поезде Ростов-Одесса и перекинуться там в картишки. А это как вы понимаете, не Вегас.
Я уж молчу, что вывалиться из этого поезда на полном ходу без часов и бумажника куда круче по уровню адреналина, чем скатиться с горки в парке аттракционов Орландо. Но судьба будущего покерного чемпиона осталась нам неизвестной, так как подошла наша очередь.
Лично я был уверен в успехе и предстал перед консулом спокойным, лучезарным и дружелюбным, тем более, что консул был очень похож на актера, исполнившего главную роль в киноленте «Американский пирог», что дополнительно подпитало мой позитив.
Консул на ломаном русском начал задавать каверзные вопросы, но я стойко держался выбранной модели поведения. Жена согласно моим указаниям вообще молчала как партизан, а я отвечал скупо и по делу. В США никого не знаем, родственников не имеем, цель визита исключительно туристическая, а если конкретно, то приобретение компьютера Макбук Эйр последней модификации в Эпплсторе на Бродвее.
Когда консул поинтересовался, всегда ли я выезжал за границу с исключительно туристическими целями, я на мгновение задумался, так как мысленно оценивал к какой категории визитов относилось пересечение границы Гонконга с Китаем с грузом гречки и какао «Золотой ярлык» для жж френда Катай Стрея, но все-таки твердо ответил, что «исключительно с туристическими».
В этот момент он ласково посмотрел на продолжавшую удерживать паузу жену и сообщил ей, что одобряет ей визу на два года. Тут я слегка насторожился. Жена радостно упорхнула в кассу, а консул, доверительно наклонившись ко мне поближе, зловеще улыбнулся и сказал – «идите-ка в окошко номер 6. А я вот вам визу одобрить не могу, не хватает, тык скыть, полномочий».
Я его не дослушал и устремился к вышеупомянутому окошку, где разговор не сложился вообще. Там мне сообщили, что нарыли на меня всякого, а также выдали перечень информации, которую я должен дополнительно предоставить американскому государству начиная примерно со времен выпуска из детского сада. Ознакомившись с этой литературой и парочкой форм, в которых мне на двух языках разъяснялась причина невозможности выдачи мне визы в настоящий момент времени, я мрачно запихал это все в сумку и, сопровождаемый продолжающей хранить молчание супругой, направился к автомобилю.
Добравшись до всемирной сети Интернет, с интересом узнал, что попал под так называемую проверку по программе «Мантис», по-русски «Богомол», в рамках которой мое досье вдумчиво поизучают ЦРУ, АНБ и ряд других агентств. Какой умник догадался дать программе такое название –тайна, скрытая мраком. Не иначе этот креативный паренек зациклен на теме откусывания светлых голов после совершения совокупления.
Хорошо, что распечатку постов из ЖЖ не затребовали, ну да ладно. Так что отправилась супруга через далекую Атлантику без меня. Впрочем, час назад уже благополучно приземлилась в Шереметьево, что наш с сыном крепко спаянный бытовыми невзгодами мужской коллектив не может не радовать.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
